Владас Повилайтис: Мы нарушали все правила маркетинга и менеджмента

БФУ им. Канта стал победителем конкурса грантов Министерства образования и науки РФ на создание регионального центра компетенций. Фактически речь идет о грандиозном проекте, связанном с организацией в Калининградской области центра онлайн-обучения. В задачи университета входит организация такого центра, где будут обучать преподавателей высших и средних учебных заведений, готовить собственные мультимедийные онлайн-курсы, а также эффективно использовать в обучении уже готовый контент.
О задачах проекта, о том, как удалось получить грант, соперничая с 77 российскими вузами, как совместить философию и YouTube и чему преподаватели вузов могут научиться у видеоблогеров, Афише RUGRAD.EU рассказал доктор философских наук БФУ им. И. Канта Владас Повилайтис. До этого он запускал на базе университета мультимедийный проект Philoso F.A.Q., где публиковались видео с лекциями по истории русской философии и дискуссионным вопросам культурологии. Проект имеет большую популярность в сети, а количество просмотров уже превысило 1 миллион.

— В борьбе за грант участвовали 77 вузов. Победителей было всего 10. Почему, по вашему мнению, БФУ им. И. Канта вошел в их число?
— Я думаю, что мы смогли правильно оценить свои силы, продемонстрировали преимущества и сделать их своими сильными сторонами. Для чего эти центры создаются? Чтобы помогать преподавателям, которые не успевают за современными формами подачи материала, — учиться работать с новыми технологиями. Мы не только будем учить создавать контент, мы будем обучать эффективно использовать «чужие» материалы.

— 22 млн руб., которые вы получили на эти цели, — это много или мало? Что на эти деньги будет сделано?
— Cумма нашего лота была объявлена заранее, мы это финансирование не просили. Мы из него [при разработке задач] и исходили. Деньги заложены на создание центра, покупку оборудования, обеспечение преподавателей, которые будут обучать. Мы должны не просто купить программное обеспечение, заполнить сайт, разработать учебные программы, а реализовать поистине грандиозные задачи — обучить 10 000 студентов и более 600 преподавателей. Это адекватный бюджет. Министерство никогда лишних денег не дает (Смеется.) Кроме педагогических работников хотим привлечь к работе продюсеров, имеющих опыт работы на телевидении, медиа-менеджеров, сильных специалистов по инфографике. Идея в том, чтобы позвать людей, которые делают актуальные, современные медиа. Чтобы это был качественный контент, который захотелось бы смотреть не потому, что людям надо повысить квалификацию и чтобы бумажка была, а потому что это интересно. Повышение квалификации должно перестать быть мероприятием, которое проходит раз в полгода ради бумажки, а должно стать для человека приключением.

— Я более-менее понимаю, зачем эта программа нужна преподавателям вузов, но зачем это нужно преподавателям среднего профессионального образования? Вот зачем ему эти продюсеры, медиа и прочее?
— У нас неправильное отношение к среднему профобразованию. Это отношение устарело. От этого снобизма нужно избавляться… У нас высшее образование считается тем минимумом, который должен получить любой человек. И если ты не получил высшее, то ты неполноценный, социальный инвалид, с тобой что-то не так. Но во всем мире среднее профессиональное образование очень развито: только оно дает возможность получить сугубо практическую специальность. И именно поэтому оно должно быть хорошим. Возможно, это первый шаг к высшему образованию. Такие курсы, как наши, позволяют повысить уровень среднего профессионального образования.

— Вы учите этого преподавателя из среднего профессионального учреждения. Какой онлайн-курс он потом организует?
— Сейчас вся страна активно включилась в разработку онлайн-курсов: создается единый каталог — всё это сильно меняет образование. У человека будет гигантский выбор готовых курсов в абсолютно свободном доступе. Мы будем учить преподавателя не только создавать собственные авторские курсы, но и научим пользоваться готовыми, чтобы они могли учить, используя уже готовый учебный материал. В рамках учебного процесса есть лекции, а есть семинары. Делаем простую вещь: выводим лекции в онлайн, люди слушают, что нужно законспектировать, а потом вместо вот этой постоянной долбежки [лекций] ты занимаешься с ними разбором, семинарами и практической работой. То есть тем, где преподаватель нужнее.

— Вы рассказывали, что надо приглашать продюсеров, людей, работающих с медиа. То есть всё это не будет устроено таким образом, что вы берете какую-нибудь преподавательницу, которая 20 лет читала курс лекций по философии, посадите ее перед ноутбуком, включите веб-камеру и скажете: «Вот теперь всё».
— Если я захочу сделать кому-то больно или записать юмористическое шоу, то возможно. (Смеется.) Мы же учим людей ориентироваться в контенте, встраивать существующий контент в свою преподавательскую работу. Мы учим людей замещать часть лекционной работы, встраивая чужие модули в свою программу.

— Вы не думаете, что вся эта затея может забуксовать из-за того, что преподавательский корпус не слишком молод? Даже в вузах.
— Посмотри, какие люди работают в «Яндексе». Там тоже далеко не все юны и кучерявы: треть — седые, треть — лысые. Мы учим технологии, а она достаточно простая. Там нет ничего сложного: везде дружелюбный интерфейс, везде всё понятно работает. Некоторые люди исключены из современной цифровой жизни, но это не значит, что этим людям нечего сказать. Их надо научить общаться. Не то, чтобы «Хай, бро!» и так далее. Но они не должны выпадать из современной жизни. Хотя бы как преподаватели.

— Вы сказали про «Хай, бро!» и прочую ерунду. Но ведь феномен видеоблогеров был бы вам в каком-то смысле полезен.
— Это вопрос о менеджменте. Есть тут определенная инерция: очень часто люди, производящие контент, ориентируются на мнение своих коллег. В действительности, когда мы выходим на глобальный рынок (а интернет — это глобальный рынок), то выиграет тот, кто лучше будет решать чужие проблемы. Надо понять, какие боли есть у студентов. Надо делать современно, но не впадать в идиотизм.

— Тут интересно, что вы еще занимаетесь проектом Philoso F.A.Q. — циклом видеолекций по философии. Как в вашей голове вообще сошлись эти понятия «философия» и YouTube.
— Они у меня не сами сошлись. Университет пригласил людей из онлайн-платформы «Универсариум», и мы записали с Вадимом Чалым курс лекций. Мы совершенно внезапно получили какие-то отзывы. Потом получилось одно, другое, и я вдруг почувствовал, что в этом что-то есть.

— Вы понимали вообще разницу между лекцией и роликом на YouTube?
— Академическая лекция на YouTube и онлайн-курс — это разные вещи. Онлайн-курс, вообще, может существовать без видео. Это тексты, задачи, интерактивные программы, в которых все происходит. Видео — это просто вишенка. Мы бы могли это делать и без YouTube. Для нас это просто средство генерации трафика. Как люди это пытаются делать? Арендуют сервера, заливают туда собственное видео и после этого вбивают кучу денег, чтобы загнать туда трафик. Я бы, может быть, и хотел так, но у меня нет такого количества денег. Поэтому я залил это на бесплатный хостинг, который сам генерирует трафик. БФУ — хороший вуз, но это не бренд. Человек может сказать: «Я хочу Высшую школу экономики» или «Я хочу сертификат, что я послушал курс МГУ!» Здесь элементарное самолюбие работает. Нас захотят слушать только, если мы будем клевые. Если мы сделаем хорошо и понятно для них, то тогда запишутся к нам. Для этого и нужен YouTube. И, конечно, я планирую использовать YouTube в онлайн-курсах. Моя принципиальная позиция, что контент надо раздавать везде, где только можно. Продать его сейчас нельзя. Особенно гуманитарный.

— В случае работы с YouTube надо сформулировать адекватную поп-подачу для пользователей. Тут интересно, как вы — доктор философии — будете рассказывать 17-летнему молодому человеку о полемике Николая Бердяева с Константином Леонтьевым.
— Опыт показывает, что у проекта Philoso F.A.Q. очень разная публика. Вот эти 17–20 лет — это в основном обучающие видео. А что касается Леонтьева и «для души», это уже люди постарше. Это две разные аудитории, разные люди. Это нормально. Есть простые ролики, которые излагают минимум, потом они усложняются. Мы сейчас работаем над обратной связью — онлайн-консультации с преподавателями университета, семинары. На самом деле проблема здесь в том, чтобы удостовериться, что студент тебя понял. Ты записал ролик, выложил курс, объяснил, как делать. Вот он сидит с той стороны и как понять? В аудитории можно спросить: «Понятно?» «Да-а-а-а». Ты задашь ему вопрос и поймешь, понял он или нет. А когда он с той стороны смотрит на твое изображение, то тут возникает вопрос. Он понял? Или просто послушал и потыкал в ответы и со второго-пятого раза попал в правильный. И вот это большая проблема.

— Учитывая, какая сейчас конкуренция между производителями видеоконтента, вы понимали, что нужно делать, чтобы вас заметили?
— Требования на самом деле очень простые. Эмоциональная подача, качественная картинка. Короткий хронометраж. Люди очень четко чувствуют заинтересованность. Не нужна никакая профессиональная подача, если человек горит темой. Понятно, что лектор должен быть зажигательным и харизматичным, но мы не делаем развлекательный контент. Мы подразумеваем, что человек все-таки готов трудиться. И мы пытаемся сделать, чтобы ему было более-менее приятно.

— У канала Philoso F.A.Q. 13 тысяч подписчиков. Насколько вы считаете эту цифру удачной или неудачной?
— Хорошая цифра. Будет, наверное, больше… Мы вообще SMM не занимались раньше в принципе. Он для нас будет важен в онлайн-курсах. В случае с Philoso F.A.Q. мы ни копейки не потратили на рекламу, на раскрутку или покупку трафика. Мы всё делали с дикими нарушениями: долго не выкладывали видео, а потом вываливали сразу кучу (теперь мы так делать не будем уже), и люди просто с ума сходили, потому что на них 60 роликов сваливалось. Мы нарушали все возможные правила, о которых просто не знали. Но даже несмотря на то, что мы нарушали все правила маркетинга и менеджмента, у нас 13 тысяч подписчиков. Это значит лишь одно: люди не идиоты, и им интересна философия. Но теперь мы этот жестокий эксперимент прекращаем, теперь я знаю, чего делать не нужно. Нужно делать нормальное оформление канала, нормальные заставки.

— А такой фактор, как провокация, вы не учитываете?
— Провокация дает короткий эффект. Да и смысла нет. У нас долгоиграющий контент, нам не надо быстро набирать просмотры. У любого видео [судьба такая]: оно набирает миллионы просмотров, а потом тихо-тихо сползает. Поскольку наш контент универсальный, то мы никуда не спешим.

— Диапазон лекций по русской философии на Philoso F.A.Q. у вас от философа Ильина с понятными взглядами до Троцкого с Лениным.
— Я исхожу из того, что есть много способов быть русским человеком. Я абсолютно точно уверен, что и Ленин, и Ильин, и протопоп Аввакум, и царь Иоанн Грозный, и Сергий Радонежский и все прочие — это все аспекты одного целого.

— И есть хоть какое-то звено, которое всех этих персонажей объединяет?
— Это часть нашей культуры. Все они создают тот код, на котором говорит русская культура. В этом коде есть место всем: есть ленинским словечкам, его идеям и пафосу, есть место Стругацким, есть место православной культуре, есть место Бердяеву. Мы говорим на языке, который возник в результате многовековых наслоений: советское легло на православное, капиталистическое на советское. У нас в голове очень сложный язык. Мы — дети огромной великой культуры. Есть простой способ быть русским: убрать все нерусское и стерилизовать. Но тогда придется ограничиваться Садовым кольцом. А если ты говоришь о России как о великом государстве, то она не может быть стерильной. Для меня русское — это русское по культуре. А всё это — проявление одной культуры. И более русского явления, чем Ленин, сложно представить. Хотя, с другой стороны, не им русская культура началась и не на нем закончится. Русская культура как книга, которую можно читать с любой главы. В этой книге всё по-разному, но в тоже время — об одном и том же.

Автор: Алексей Щеголев

Оригинал статьи